Блаженнейший Мефодий

Митрополит Киевский и всей Украины

Предстоятель Украинской Автокефальной Православной Церкви

Размышления по поводу 20-летия провозглашения Киевского Патриархата на поместном Соборе УАПЦ 5–6 июня 1990 г.

В этом году наша Церковь празднует 20-ю годовщину восстановления автокефалии на первом соборе УАПЦ 1990 года. В этом году мы также одновременно празднуем 20-летие провозглашения Киевского Патриархата, поскольку поместный собор УАПЦ 1990 г. не только восстановил канонически независимую УАПЦ, но и выбрал первого Предстоятеля нашей Церкви в патриаршем сане – Святейшего Патриарха Киевского и всея Украины Мстислава (1990–1993).

Двадцать лет в истории Церкви – слишком мало, чтобы делать окончательные выводы. Однако этого достаточно, чтобы сделать первые осторожные обобщения. «Кто мы? От кого произошли? Куда идем?» или, другими словами, «К какой традиции мы принадлежим? Какова наша современная идентичность как Церкви? Какое будущее ее ждет? Поиск ответов на эти вопросы сегодня весьма актуален. Мы не должны довольствоваться тем, что уже достигнуто. И не имеем права на повторение ошибок. Поэтому сегодня, в юбилейный 2010 год, для нас важно обратить внимание не только на исторические достижения, но и на ошибки и поражения нашей Церкви и автокефального движения в целом. Наша Церковь небольшая, однако сильная духом. И в отличие от других юрисдикций, она не присваивала ни чужой истории, ни чужого имущества. Следовательно, нет оснований бояться критики нашего двадцатилетнего пути. На этом пути мы найдем немало ошибок, найдем истории измен и разочарований. Однако, глядя беспристрастно на новейшую историю УАПЦ, легко найти там и другое: непостижимое влияние Божьей благодати, через которую каждое историческое испытание УАПЦ – как это не раз случалось в истории Церкви – только укрепляло ее духовно.

Все эти годы – от легализации в 1989 году до наших дней – УАПЦ была преимущественно гонимой Церковью. Церковью, жизнь и существование которой пытаются замалчивать. Церковью, которая никогда не имела в этой стране привилегированного статуса. Мы познали испытания в конце восьмидесятых, когда верные и священство УАПЦ мужественно противостояли коммунистическому режиму. Мы сохранили свою Церковь в 1992 году, когда государство пыталось объединить УАПЦ с группой бывшего иерарха РПЦ. Леонид Кравчук, Леонид Кучма, Виктор Ющенко – никто из них не был верным УАПЦ, не имел личной мотивации в защите ее интересов. Однако, обобщая достижения УАПЦ в течение 1990–2010 годов, можно констатировать, что нашей Церкви удалось сохранить свою идентичность и независимость на протяжении всего этого времени, причем сделать это фактически вопреки конфессиональным симпатиям властного олимпа.

Господь ревностно охранял нашу свободу. Поэтому сегодня, размышляя над достижениями и потерями последних двадцати лет нашей жизни, мы должны осознать, для чего Он это делал, чего от нас ожидал и чего ждет сегодня? Русское сознание обеспокоено двумя «вечными вопросами»: «Кто виноват?» и «Что делать?» Но пытаясь осознать Бога, а не человеческие замыслы, эту разрушительную модель поиска идентичности нужно отбросить. На самом деле ведь Церковь всегда знает ответы на эти вопросы. Главными виновниками являемся мы сами, а смысл всякого усилия, поступка или деятельности заключается в спасении. Христианская жизнь народа Украины – это и есть цель, ради которой Господь хранил УАПЦ.

Автокефалия как инструмент спасения и единства

В чем заключается миссия УАПЦ в современном мире? Ответ на этот вопрос только один: как поместная Церковь украинского народа мы призваны служить домострою его спасения, направляя наш народ к благодатному единению с Господом. Церковь – важная часть гражданского общества, и в условиях, когда она с должным уважением относится к культуре народа, среди которого совершает свою миссию спасения, церковные общины могут и должны быть клеточками единства и любви, способствующими оздоровлению и исцелению всего общественного организма. Однако Церковь – это прежде всего богочеловеческий организм, и клеточки, о которых мы только что упомянули, это частички Богочеловеческие, то есть закваска не земного, а небесного Царства. Поэтому наши размышления о собственных традиции и церковной идентичности должны учитывать цель, ради которой, собственно, и существует Церковь, то есть спасение.

Украинская Автокефальная Православная Церковь – церковная община, объединяющая верующих на канонических основах автокефалии и почтения к поместной церковной и культурной традициям украинского народа. Однако наша приверженность идее автокефального бытия Украинской Церкви не объясняется, как утверждают некоторые российские исследователи, политическими убеждениями, в частности, светской идеологией национализма. Наша цель – спасение украинского народа, а не воспитание в духе любых идеологий, даже наилучших. Поэтому верность идее автокефалии – это не наша прихоть, не введение в церковное сознание элементов светской идеологии, а ответственная, проверенная опытом и временем пастырская позиция. И потому, что мы считаем автокефалию не просто идеологией, служащей национальной самодостаточности, а инструментом оптимального церковного устройства в Украине, мы никогда не откажемся от этого принципа. Наши оппоненты утверждают, что автокефалия – это политическая ценность, и от нее следует отказаться. Однако это ошибочное понимание автокефалии, поскольку она является инструментом спасения, а не политической или культурной идентичности, инструментом объединения, а не разъединения. Именно поэтому мы считаем, что отказ от автокефального устройства нашей Церкви является неоправданным и противоречит Божьей воле.

Предпосылки введения автокефалии и церковная ситуация в Украине

Почему же мы считаем, что автокефалия – оптимальный способ канонического упорядочения Православной Церкви в Украине? И не является ли такое утверждение предвзятым и не соответствующим православной традиции? Отвечая на этот вопрос, вспомним об общепризнанных в православном мире критериях, согласно которым мы должны определять, сложились ли в той или иной стране предпосылки для введения автокефального бытия.

А таким критериям, в частности, являются:

1) наличие полноценной и канонически самодостаточной церковной иерархии;

2) наличие языковой и культурной идентичности народа, для которого осуществляет свое спасительное служение местная Церковь;

3) определенная собственная каноническая территория поместной Церкви (что, с исторической точки зрения, обычно связано с существованием собственной государственности);

4) единомыслие епископата местной Церкви относительно получения автокефального канонического статуса, выражением чего являются соответствующие соборные решения.

Анализируя эти критерии, можно констатировать, что ситуация в Украине однозначно соответствует трем из четырех упомянутых предпосылок. Украинская Церковь имеет многочисленный епископат (следовательно, способный к самостоятельному каноническому самовоспроизведению) и развитую церковную инфраструктуру. Украинский народ имеет свою культурную идентичность и собственное государство, границы которого четко определяют каноническую территорию Украинской Церкви. Единственное, чего нам не хватает, – это единомыслия епископата в отношении автокефального бытия нашей Церкви, поскольку, с одной стороны, идея автокефалии была частично дискредитирована раскольнической деятельностью некоторых церковных деятелей, а с другой – сторонники автокефалии среди епископата УПЦ под омофором Митрополита Владимира системно подвергаются жесткому давлению со стороны единомышленников идеи восстановления Российской империи.

Единомыслие епископата – важный фактор, впрочем, его абсолютизация также не оправдана. Ведь решение о провозглашении автокефалии Украинской Церкви не обязательно должно непосредственно касаться всех православных епископов, несущих свое служение. Архиереи, клир и паства, которым ближе русская церковная традиция и культура, могут остаться в составе Московского Патриархата. Таким образом, перемены, которые могут произойти после создания канонической поместной Украинской Церкви, будут затрагивать их лишь опосредованно. Что касается принципа единства канонической территории и четкого соблюдения прежнего принципа «один город – один епископ», то опыт современной церковной жизни свидетельствует, что в особых ситуациях он может быть скорректирован. Так, в США или странах Западной Европы, где существуют общины разных Поместных Церквей, сегодня выработаны механизмы, способствующие координации и единству православных епископов разных юрисдикций. Создаются конференции православных епископов, функционируют межюрисдикционные образовательные, медийные и миссионерские проекты, православное сообщество все больше ощущает себя единым целым, несмотря на юрисдикционное многообразие. Этот опыт после окончательного канонического признания Украинской Церкви следовало бы воплотить и в нашей стране. Юрисдикция – вещь канонически условная, и она не должна создавать изолированные друг от друга церковные тела.

Условия и проблемы признания автокефалии Поместными Церквями

На момент утверждения автокефального устройства Украинской Церкви на Поместном Соборе 1990 года механизм его принятия, во-первых, не был регламентирован священными канонами Православной Церкви, а во-вторых, не был согласован на общеправославном уровне. Именно поэтому, заботясь об утверждении украинского православия в новых исторических условиях, Поместный Собор 1990 года пошел путем самопровозглашения автокефалии. Выбирая этот путь, Украинская Церковь не стремилась к сепарации от полноты вселенского православия или даже одной Поместной Церкви. Нашей целью было не отделение, а самостоятельность, не раскол или ослабление украинского православия, а наоборот, церковное возрождение, в частности, сохранение и утверждение структур Православной Церкви в западных и центральных регионах, где в то время стремительно развивались структуры Украинской Греко-Католической Церкви.

Как считают иерархи Русской Православной Церкви, православные сообщества в то время должны были не провозглашать новый автокефальный статус, а «выбрать путь мученичества», сохраняя верность Московскому Патриархату. Однако мученичество предусматривает верность не земной юрисдикции, а верность истинам Божественного откровения. Ценности же, которые защищала в те времена РПЦ, были далеки от небесных. Речь шла не о защите православных догматов, а о защите политических и моральных ценностей советской цивилизации, в частности, «единства народов СССР» и «братской дружбы украинского и российского народов». Возглавляемый Филаретом и контролируемый КГБ, Экзархат оказывал большое сопротивление процессам национального возрождения. «Мы и сейчас за прочный союз всех народов, населяющих нашу Родину», – заявлял о СССР Митрополит Филарет в апреле 1989 года в издании с говорящим названием «Советский патриот». «Союз, основанный на равноправии, взаимной любви и уважении. Любая обособленность будет способствовать ослаблению нашей общей Родины, нарушит установленные экономические связи» [1]. Подобные откровенно политические заявления звучали из уст епископов и клира Киевского Экзархата РПЦ на местах. И во многих случаях их делали не под принуждением спецслужб, а искренне. РПЦ в то время нашла свое место в имперской системе, а следовательно, развал империи ставил клириков единой привилегированной в стране религиозной организации перед существенными вызовами. Достойно ответить на эти вызовы Киевский экзархат РПЦ, к сожалению, не смог. И именно это стало причиной катастрофической потери паствы в западных регионах, откуда распространялось по Украине национально-демократическое движение. Верные покидали РПЦ, считая ее инструментом политического влияния российских имперских кругов. Если бы в то время не была возрождена УАПЦ, большинство разочарованных «советской Церковью» верующих тогда бы наверняка вошли в состав национально ориентированной УГКЦ.

Путь самопровозглашения автокефалии предусматривал определенный канонический и исторический риск. Ведь восстановление автокефалии Украинской Церкви провозгласило церковное собрание, не представлявшее большинства епископата Украинской Церкви. Из 703 делегатов первого Собора УАПЦ 1990 года подавляющее большинство (287) принадлежало мирянам. Клир был представлен в основном пресвитерами: в Соборе участвовали 247 священников, 7 епископов, 5 диаконов и 1 архимандрит. С другой стороны, провозглашение полной канонической независимости от Московского Патриархата происходило без согласования с материнским Константинопольским Патриархатом.

Таким образом, новопровозглашенная Поместная Церковь стала на путь самостоятельного канонического развития в условиях временной канонической изоляции. Впрочем, идя на этот шаг, иерархи УАПЦ руководствовались не личными (властолюбивыми или этнофилетическими), а общецерковными интересами, прекрасно понимая, что промедление с провозглашением полной канонической независимости приведет к маргинализации и полному поглощению православных общин в западном (а частично и центральном) регионе структурами УГКЦ. Самопровозглашение автокефалии означало, что новая Поместная Церковь определенный исторический период будет находиться в статусе внедиптихиальной [2], а ее иерархия будет считаться РПЦ и другими Поместными Церквями «неканонической». В то же время, провозглашая полную юрисдикционную независимость, иерархи УАПЦ позаботились и о сохранении ее молитвенного и евхаристического общения со Вселенским Патриархатом и полнотой православного мира. УАПЦ с самого начала своего возрождения осознавала необходимость диалога и согласования своего нового статуса с Константинополем. Также уже с начала существования УАПЦ в ней было установлено поминовение Его Святейшества Вселенского Патриарха: прежде всего священством УАПЦ [3], а позже – ее предстоятелем [4]. Таким образом, заботясь о каноническом единении УАПЦ с полнотой Православного мира на этапе признания автокефалии Украинской Церкви, наша иерархия считала целесообразным упоминание имени Вселенского Патриарха как действенное каноническое средство, обеспечивающее это единение.

Достижения и ошибки во время провозглашения Патриархата

Наша Церковь никогда не имела соблазна выбрать изоляционистский путь церковного развития, став инициатором или участником «второй параллельной семьи поместных православных Церквей» [5]. Осознавая пагубность изоляционистского пути, УАПЦ всегда продвигалась в другом направлении, пытаясь согласовать новый поместный канонический статус Украинской Церкви путем диалога с Вселенским Патриархатом и другими Православными Церквями. Однако, подытоживая события того времени, следует обратить внимание и некоторые ошибки, допущенные автокефальным движением. Как отмечают исследователи, таких ошибок было несколько, однако, вспоминая сегодня о них, мы не должны забывать, что восстановление УАПЦ происходило в чрезвычайных исторических обстоятельствах, избежать которые, к сожалению, было практически невозможно.

Провозглашение Киевского Патриархата на Поместном Соборе 5–6 июня 1990 года проходило на волне национального возрождения и было воспринято верующими, особенно в Западной Украине, с огромным воодушевлением. Образ первого украинского Патриарха блаженной памяти Мстислава – седого и немощного, но наполненного действенной любовью и мудростью, – стал одним из главных символов украинского возрождения. Прямой и бескомпромиссно честный, глубоко укорененный в украинской истории и культурной традиции, Святейший Патриарх Мстислав стал символическим духовным отцом для миллионов православных. И именно благодаря первому украинскому Патриарху – его уникальной личности и харизме – Киевский Патриархат состоялся, то есть был воспринят церковным народом как живое и органическое завершение структуры Украинской Церкви.

Мудрый старец, который на протяжении многих лет своего служения в США пытался добиться понимания Вселенского Патриархата, сначала колебался, принять ли предоставленный ему Собором УАПЦ патриарший сан. Блаженнейший Мстислав знал – провозглашение Патриархата одновременно с провозглашением восстановления автокефалии оставит немного шансов на признание со стороны Константинополя и других Православных Церквей. Позже к таким же мыслям пришел и главный участник Собора 1990 г. митрополит Иоанн Боднарчук, который впоследствии вспоминал, что поспешное провозглашение Патриархата существенно сузило возможность разумного компромисса автокефального движения в Украине с Константинополем. «Если бы вы не поспешили провозгласить Патриархат, – вспоминал владыка Иоанн слова своих греческих собеседников, – у нас бы было гораздо больше возможностей вас признать». Ясно, что речь шла о том варианте, который был предложен УАПЦ и УПЦ КП 2008 года: временное, а возможно и условное, вхождение в состав Вселенского Патриархата с целью получения канонически действующей автокефалии в ближайшем будущем.

Анализируя события и документы того времени, мы должны честно признать, что способ, которым был провозглашен новый Патриархат, к сожалению, не отвечал ни масштабу события, ни его значению в новейшей украинской церковной истории. Документы, принятые Собором, сегодня выглядят несколько наивно. Чувствуется, что их писали в состоянии эмоционального подъема, порой без надлежащей проработки, вероятно, миряне из числа инициаторов возрождения УАПЦ. Заметим и главный канонический парадокс Собора 1990 г. Два важнейших решения Собора – это признание канонически недействительным акта 1686 г. (согласно которому Украинская Церковь попала в состав Московского Патриархата) и провозглашение Патриархата. Однако парадокс соборного «Решения» в том, что провозглашение неканоничности акта 1686 г. указано в п. 9 [6], а решение «создать Украинский Патриархат» [7] – пятью пунктами выше [8]. И это неслучайно. Ведь если четко придерживаться канонической логики, то после признания недействительности акта 1686 г. Украинская Церковь должна де-юре вернуться в прежний канонический статус, то есть статус Киевской Митрополии в составе Вселенского Патриархата.

Однако поняв, насколько неподготовленным было введение патриаршего служения в УАПЦ в то время, проникаешься еще большим уважением к ее первоиерарху, которому удалось, несмотря на все эти трудности, удержать высокую идею Патриархата, опираясь, по сути, только на собственные силы. В 1990 году Украина получила своего Патриарха, но не Патриархат. Личность, однако не зрелый и полноценный церковный институт. Пророка, символ будущих свершений, а не царя, который бы властно упорядочил церковную жизнь. Такого же духа и рода были и последующие патриархи, украсившие собой нашу новейшую историю, – Святейший Патриарх Владимир и Святейший Патриарх Димитрий, осуществляли свое служение по евангельской заповеди: кто из вас наибольший, да будет вам слуга (Мф. 23, 11). Смирение, умение любить и прощать сделала этих иерархов настоящими отцами для подвластного им клира и их паствы.

Почему же Патриархат 1990 г. не предстал как полноценный церковный институт? Во-первых, его провозглашение не сопутствовало изданию концептуальных богословских документов, в которых, с одной стороны, содержалось подробное каноническое обоснование патриаршего достоинства Киевской кафедры, а с другой – краткое критическое осмысление концепций Киевского Патриархата, существовавших в украинской богословской и общественной мысли на протяжении XVII–XX веков.

Претензии нашей Церкви на патриарший статус были обоснованными. Но, к сожалению, соборные документы 1990 г. содержат не логическую систему канонической аргументации, а лишь беглые упоминания о некоторых из таких аргументов, например, утверждение об апостольском происхождении Киевской Церкви и ее уникальной роли в процессах христианизации Восточной Европы. Упомянутая каноническая проблематика к тому времени уже была разработана в трудах митрополита Иллариона Огиенко, церковного историка Ивана Власовского и других украинских богословов УАПЦ. Итак, речь шла не о проведении полностью самостоятельного исследования, а о разработке богословского наследия УАПЦ. Однако и эта, казалось бы, вполне посильная работа проведена не была, и тексты соборных документов читаем сегодня с некоторой грустью – с мыслью о еще одной не до конца реализованной исторической возможности [9].

Важно было и ясно показать, что Киевский Патриархат не является уникальным проектом, а четко сохраняет священное Предание Православной Церкви и опирается на традиционную православную экклесиологию. Следует отметить, что сама идея Киевского Патриархата исторически осмыслялась не только в православном, но и в униатском богословском контексте [10]. Поэтому провозглашая Патриархат УАПЦ, было чрезвычайно важно дать четкую оценку различным концепциям Патриархата – начиная от идей Петра Могилы и заканчивая идеей «Патриархата сопричастия» (то есть одновременного причастия с Римом и Константинополем), активно разрабатываемым в патриотической среде УГКЦ.

Во-вторых, провозглашение Патриархата было сдержанно или критически воспринято многими верными, воспитанными в консервативной традиции РПЦ. Одной из причин такого отношения, безусловно, был национальный вопрос. Формально говоря о себе как о многонациональной Церкви, РПЦ исторически была и остается Церковью с отчетливо национальной русской идентичностью, для клира и верующих которой нередко характерно предвзятое отношение к другим культурным традициям. Поэтому возникновение УАПЦ, а тем более провозглашение патриаршего достоинства древней киевской кафедры было воспринято значительной частью клира и верующих РПЦ с откровенно шовинистическим предубеждением. Подвергали сомнению даже не то, каким образом появилась Церковь и ее иерархия, а сам факт целесообразности существования Украинской Церкви. «Украинцы и русские – это один народ, – утверждали апологеты РПЦ, – а значит, существование какой-либо отдельной Украинской Церкви совершенно излишне».

Существовала и другая проблема, мешавшая духовенству и верным РПЦ приобщиться к процессам создания новой поместной Церкви: недостаточная ясность в вопросе наследования новой УАПЦ относительно УАПЦ формаций 1921-го и 1942 г. Физическое уничтожение иерархии УАПЦ двадцатых годов безбожным коммунистическим режимом на самом деле сняло актуальность вопроса о каноническом статусе этой иерархии. Поэтому УАПЦ второй формации заняла четкую позицию в отношении «киевских канонов» 1921 г., «считала приоритетным путь традиционного канонического формирования епископата, отказалась от модернизационных инноваций церкви 20-х гг.» [11]. Впрочем, в эмиграции были и другие группы, в том числе считавшие, что УАПЦ должна ориентироваться на каноническую практику Церкви митрополита Василия Липкивского. Таким образом, в конце 1980-х перед деятелями автокефального движения встал вопрос: на чьи традиции должна опираться возрождаемая ими Церковь – на «киевские каноны» 1921 г. или УАПЦ Поликарпа Сикорского, архиереи которой получили традиционные хиротонии и ориентировались на каноническую традицию вселенского православия?

Каноническая практика УАПЦ третьей формации ясно свидетельствовала о том, что она сохраняет верность церковному Преданию Православной Церкви. Но анализ документов Собора 1990 г. показывает, что их авторы пытались представить новую УАПЦ прямым и непосредственным наследником уничтоженной большевиками УАПЦ митрополита Василия Липкивского. Так, в одном из разделов «Решения» Собора сказано: «Постановление Второго Всеукраинского Собора УАПЦ, который состоялся в 1927 году, о самоликвидации УАПЦ считать недействительным» [12]. Такая же позиция по вопросу наследования УАПЦ была высказана и в телеграмме Собора на имя тогдашнего президента СССР М. С. Горбачева: «Мы, участники Всеукраинского Православного Собора Украинской Автокефальной Православной Церкви, извещаем Вас, что в 5–6 июня 1990 года в столице Украины г. Киеве состоялся организационный Собор, провозгласивший восстановление Украинской Автокефальной Православной Церкви, которая незаконно была ликвидирована в 1930 году во время очередной вспышки сталинского террора (так называемого процесса СВУ)» [13].

Позиция Собора была понятной. Ориентируясь исключительно на каноническую практику УАПЦ польской формации, члены Собора хотели сохранить моральную связь своего церковного движения с мучениками УАПЦ 20–30 годов, расстрелянными, замученными или заморенными в советских тюрьмах и лагерях. Это была двойное тождество: каноническая – с УАПЦ формации 1942 г. и моральная – со страдальцами уничтоженной во времена сталинского террора УАПЦ формации 1921 г. Впрочем, тогдашняя документация УАПЦ не смогла четко выделить эти две идентичности. И по церковной Украине начали распространяться слухи о том, что новейшая УАПЦ это якобы «самосвяты», не имеющие канонического рукоположения и апостольского преемства, признающие возможность женатого епископата и отмену института монашества.

Особое внимание вопросу вымышленной «неправославности» и «самосвятства» УАПЦ уделял тогдашний митрополит Филарет (Денисенко), которому на самом деле прекрасно было известно о настоящей истории и каноническом характере УАПЦ. «Как известно, в годы гражданской войны, – писал митрополит Филарет, – была создана Украинская Автокефальная Церковь, однако этот акт был незаконным. Поэтому в народе ее называли самосвятской Церковью. Затем она была распущена, а в годы войны, во время временной немецко-фашистской оккупации Украины, восстановлена, и сейчас отдельные приходы существуют за рубежом. Другие православные церкви ее не признали. Так зачем нам сейчас отрываться от православного мира? Зачем нам такая Церковь, которая отгораживает нас от людей? Вообще народ не поднимает этот вопрос. Его поднимают люди не церковные, политиканы, которые хотели бы использовать данный вопрос с целью оторвать украинских верующих от Русской Православной Церкви. А наша Церковь, как известно из истории, делает все для объединения народов. Поэтому она против автокефалии» [14]. Манипулируя религиозными чувствами верующих с помощью таких лживых утверждений, митрополиту Филарету тогда удалось вызвать недоверие и неприязнь к УАПЦ у многих епископов, священников и верующих. «УАПЦ – это не Церковь, а лишь ее видимость, – искренне считали последние, соблазненные филаретовской ложью. – А значит, противостояние на самом деле происходит не вокруг канонического статуса Церкви, а вокруг самой возможности спасения, недостающей автокефалистам».

Пройдет время, и бывший Экзарх Украины сам станет жертвой этой лживой пропаганды. Он будет оправдываться, что присоединился не к «раскольникам», а к действующим православным епископам, которым, правда, не хватает канонического статуса. Но его уже никто не будет слушать. И со временем эпитет «филаретовец» станет еще непригляднее для рядового верующего РПЦ, чем «самосвят» или «автокефалист». Задачей митрополита Филарета было изолировать УАПЦ в трех Галицких областях, не давая ей возможности свободно развиваться на территории Центральной и Восточной Украины. И, к сожалению, эта недостойная цель частично достигнута. Произошло нечто чрезвычайно странное. Патриархат, который должен объединять верующих запада и востока, искусственно приобрел региональный характер. Вопреки идее и названию его стали воспринимать как сугубо галицкое церковное явление. Социальной базой УАПЦ стали преимущественно веряне трех западноукраинских областях. И именно там довольно динамично появились главные епархии УАПЦ, присвоение которых в 1992 г. станет новой целью Филарета – уже как иерарха, создавшего при содействии президента Л. Кравчука УПЦ Киевского Патриархата.

Сегодня, в день празднования 20-летия провозглашения Патриархата мы должны не только честно вспомнить об ошибках и проблемах, но и выработать пути их преодоления. И то, чего не было сделано в бурные годы становления УАПЦ и Украинской государственности, нужно сделать сегодня, когда у нас нет оправданий, которые были у наших предшественников. Итак, перед нами стоят две глобальные задачи: преодоление свойственного нашей Церкви сегодня регионализма и выработка нового универсального видения Киевского Патриархата и его миссии в современной Украине. Мы должны стать киевской Церковью не только по формальному названию, а по духу.

А это значит, что наша Церковь не только должна иметь собственный действенный церковный центр в Киеве, но и что вечный Киев должен стать средоточием нашей церковной жизни. Киев – это единственный город на земле, способный объединить восток и запад Украины. Без Киева нет Украины. Без Киева, его тысячелетней истории и святынь мы только совокупность регионов, страна и народ, не имеющий шансов окончательно объясниться и быть одним целым. Единая соборная Украина, украинцы как народ возможны только с сакральным центром в Киеве, то есть как явление киевоцентричное. Следовательно, одна из миссий нашего Патриархата – воссоздание духовной и культурной киевоцентричности пространства украинской души. Стать киевоцентричной церковью на самом деле означает для нас не только подчинение иерарху с определенной киевской титуляцией. Киевоцентризм Церкви означает ее зрелость, ее укорененность в древнюю церковную традицию Киева как «второго» или «Нового Иерусалима».

Знаменательно, что Киевский Патриархат провозглашен вскоре после празднования тысячелетия Крещения Руси. История будто сделала полный тысячелетний круг и снова вернулась в Киев – духовную матерь городов русских. Киев, чьё величие веками принижалось, чьи наследие и история были присвоены чужими столицами, стал духовным средоточием одной из древнейших и крупнейших христианских Церквей Европы. Обретя патриаршее достоинство, Киев очнулся от странного исторического сна, вернул себе полноту исторического бытия, снова стал городом, который «не может спрятаться», потому что «лежит на вершине горы» (ср. Мф. 5:14). Тем большим грехом против этого Нового Иерусалима стала человеческая гордость и жажда власти, разделившая давнюю Киевскую Церковь и народ Украины. Киев вошел в историю не как город властолюбцев, а как город смиренных и чистых сердцем – град святых угодников Киево-Печерских, град праведных князей и гетманов, город святых митрополитов, осуществлявших свое служение не забывая о том, что они, поставленные волей Церкви на почетное первое место, на самом деле должны быть слугой каждого. Однако когда в конце ХХ века Киев вновь стал столицей независимого украинского государства, властолюбие, ложь, зависть, коварство и предательство, абсолютно чуждые вечному Киеву, поселились здесь. Грех разделил Украину. Разделил не до конца, но разрывая живое тело. И Киевский Патриархат не смог стать центром исцеления, поскольку сам разделился. Патриархом одной из ветвей был выбран иерарх, не смогший стать олицетворением церковного единства. Другая ветвь провозглашенного в 1990 г. Киевского Патриархата – Украинская Автокефальная Православная Церковь – добровольно воздержалась от возведения своего первоиерарха в патриарший сан, чтобы не усложнять пути единения и канонического признания Украинской Церкви. Объединение этих исторических ветвей единого патриаршего центра не только возможно, но и настоятельно необходимо. Однако это объединение станет возможным тогда, когда подобное мудрое решение о временном отказе от претензий на патриарший сан примет другой церковный лидер украинского Православия.

Время разделения – время смуты. Но и время покаяния, способного нас возродить к жизни уже другими, духовно обновленными. Время, когда мы должны молиться и работать над исправлением наших ошибок. Сейчас, в день 20-летия провозглашения Патриархата Украинской Церкви, мы должны принять ряд концептуальных документов, где будет содержаться наша соборная интерпретация Киевского Патриархата как института в Украинской и всей Вселенской Церкви. Идея Киевского Патриархата требует нового, более глубоко и укорененного в церковном предании осмысления. Не хватает нам и другой интерпретации этой идеи – осмысления ее в контексте проблемы внутреннего раздела Украины на восток и запад, способной определить киевоцентричную структуру нашего культурного и церковного единства. Ведь для того чтобы реализовать свое историческое предназначение – объединить под омофором единого духовного отца Правобережную и Левобережную Украину, – провозглашение Патриархата должно было опираться на определенную историософскую концепцию. Концепцию, которая помогла бы востоку и западу, отказавшись от региональной самодостаточности, познать свои давние корни в Киеве.

Решение Межправославной подготовительной комиссии в Шамбези (9–17.12.2009) и их последствия для украинского Православия

Если автокефалия Украинской Церковь является стратегической целью УАПЦ, то каким должен быть путь ее достижения? И возможны ли для нашего церковного движения компромиссные варианты достижения автокефального статуса, скажем, из-за временного вхождения в состав материнского Вселенского Патриархата? Эти вопросы поднимались перед иерархами независимых Украинских Церквей еще в 2008 году, когда у нашей Церкви и УПЦ КП был исторический шанс договориться и совместно войти в состав Константинопольского Патриархата на правах автономной Киевской Митрополии.

Предстоятели УАПЦ и УПЦ КП заняли тогда диаметрально противоположные позиции в отношении этой возможности. Глава УАПЦ считал, что таким образом Украинская Церковь может выйти из канонической изоляции и получить полную каноническую независимость в ближайшей исторической перспективе, и был готов отказаться от своего руководящего статуса в Церкви в пользу нейтральной фигуры. А глава УПЦ КП настаивал на том, что предложенные представителями Константинопольского Патриархата канонические права Украинской Церкви недостаточны, хотя всем участникам переговоров было понятно, что на самом деле главным условием Филарета являются абсолютные гарантии избрания его на должность главы объединенной и канонически признанной Константинополем автономной Киевской Митрополии [15].

Логика Филарета была такой: если УПЦ КП все это время существовал без канонического признания со стороны Константинополя, то ничто не помешает этой церковной структуре развиваться в таком состоянии и в дальнейшем. Впрочем, надежды Патриарха Филарета не оправдались. Поняв, что при жизни нынешнего главы УПЦ КП надеяться на консолидацию автокефального движения в Украине на конструктивной основе не стоит, Константинополь взял курс на большее сотрудничество с сестринской Русской Православной Церковью, а окончательное решение украинского вопроса было отложено. Решающее значение для будущего православия будет иметь то, что сближение Константинополя и Москвы сделало возможным формирование общего видения канонической процедуры провозглашения автономии и автокефалии. Как указано в документе Межправославной подготовительной комиссии в Шамбези (9–17.12.2009), хотя за Вселенским Патриархатом сохранено почетное право издания Томоса о провозглашении автокефалии той или иной поместной Церкви, предпосылками приобретения полной канонической независимости должны быть, во-первых, согласие Матери-Церкви и, во-вторых, согласие всех Поместных Православных Церквей по этому вопросу. «Выражая согласие Церкви-Матери и общеправославный консенсус, – отмечается в принятом в Шамбези документе, – Вселенский Патриарх официально провозглашает автокефалию Церкви, подавшей об этом прошение, издав Томос об автокефалии. Этот Томос подписывается Вселенским Патриархом и удостоверяется подписями Блаженнейших Предстоятелей святейших Православных Церквей, приглашенных для этого Вселенским Патриархом» [16]. Таким образом, Московский Патриархат не только претендует на решающий голос в решении украинской церковной проблемы будто Церковь-Мать, но и получает право вето как одна из современных Поместных Церквей, согласие которых необходимо, чтобы Вселенский Патриарх провозгласил любую автокефалию.

Документ, который мы только что цитировали, называется «Коммюнике» Межправославной подготовительной комиссии – церковного органа, представляющего все Поместные Православные Церкви, присутствующие в современном диптихе, на который возложены обязанности подготовки Великого и Святого Собора Православной Церкви. На сегодня этот документ не является окончательным, поскольку это только проект решения, принять которое следует на более авторитетном церковном мероприятии: Всеправославном совещании. Впрочем, как легко догадаться, указанный в документе механизм является следствием компромисса взглядов греческих и русских канонистов. И то, что Константинополь и Москва достигли и зафиксировали этот компромиссный вариант модели провозглашения автокефалии и автономии, свидетельствует, что подготовка к Великому и Святому Собору Православной Церкви достигла последнего этапа.

К сожалению, УАПЦ не имеет сегодня канонического признания со стороны вселенского православия. А значит, ее голос, собственно, как и голос всего независимого украинского Православия, не услышала Межправославная подготовительная комиссия. Однако даже до конца не соглашаясь с решениями межправославных институтов, наша Церковь как неотъемлемая часть вселенского православия не может их игнорировать, иначе мы собственноручно подпишем себе приговор в том, что действительно являемся схизматиками и находимся вне вселенской Православной Церкви.

Пути к каноническому признанию автокефалии Украинской Церкви

Что же означает для нашей Церкви и церковного движения за автокефалию в Украине в целом решение Межправославной подготовительной комиссии? По нашему мнению, если модель, предложенная комиссией, получит разрешение Всеправославного совещания, то движение за автокефалию Украинской Церкви будет поставлено в новые исторические и канонические условия, когда мы будем вынуждены или внести коррективы в свою канонически экклесиологическую позицию, или войти в противостояние не только с Российской Церковью, но и со вселенским православием.

Какими могут быть эти коррективы и могут ли они распространяться так далеко, чтобы наша Церковь навсегда отказалась от идеи и институции Патриархата? По нашему мнению, делать это нецелесообразно. За последние двадцать лет Киевский Патриархат, к сожалению, не стал канонической реальностью в структуре вселенского православия. Но он стал реальностью в жизни Украинской Церкви и украинского народа, который связывает понятие патриаршества не только с противоречивым именем Филарета, но и с именами Святейшего Патриарха Мстислава, Владимира и Димитрия. С другой стороны, понятно, что, идя на конфликт со вселенским православием, мы добровольно обрекаем себя на маргинализацию и длительную каноническую изоляцию, когда наша Церковь будет вынуждена развиваться полностью самостоятельно и за пределами православного сообщества.

Концептуальное решение украинской церковной проблемы, по мнению епископата УАПЦ, заключается во временном вхождении нашей Церкви в состав Вселенского Патриархата. Вселенская Патриархия является Церковью-Матерью украинской. И именно от нее мы ждем понимания, целебных средств, которые могли бы залечить раны раскола на теле Украинской Церкви и, в конце концов, ее нового поместного канонического статуса в семье Православных Церквей. Решительным шагом в этом направлении было единодушное Обращение епископата УАПЦ к Вселенскому Патриарху Варфоломею 26 августа 2009 г. Б. с просьбой «предоставить нам средства для исцеления ран на теле Украинской Церкви», публично продемонстрировавшим, что «для выхода из искусственной канонической изоляции и восстановления сопричастия со вселенским православием наша Церковь готова и стремится войти в состав Вселенского Патриархата на правах автономии» [17]. Обращение показало, что УАПЦ имеет четкое видение выхода из кризиса и готова к добровольному ограничению собственных канонических прав, чтобы в полной мере общаться со вселенским православием. В то же время Обращение стало красноречивым ответом тем, кто ложно утверждал и утверждает, что украинские православные иерархи, не входящие в состав Московского Патриархата, якобы руководствуются этнофилетическими или властолюбивыми мотивами.

Сегодня, когда Вселенский Патриархат активно сотрудничает с новым Московским Патриархом над подготовительной работой к Великому и Святому Собору Православной Церкви, мы должны найти новые пути продвижения к определенной нами цели – каноническому признанию. По мнению экспертов, по реакции Константинополя на Обращение нашего епископата можно сделать вывод, что Мать-Церковь с пониманием и надеждой отнеслась к нашей инициативе. Но мы должны осознавать, что момент подготовки Собора не является благоприятным для разрешения ходатайства УАПЦ, и нам, вероятно, в течение определенного времени нужно смиренно ждать положительного решения Матери-Церкви, демонстрируя неизменность своего желания войти в ее состав.

Что же мы можем сделать, чтобы продвигаться к нашей цели уже сегодня, когда рассчитываем лишь на собственные силы? По нашему мнению, нам следует разработать и воплотить в жизнь нашей Церкви канонические нормы, которые бы максимально облегчили каноническое признание нашей Церкви в будущем. Без изменения формального правового положения нашей Церкви, которое закреплено в ее уставных документах, нам стоит принять определенные канонические нормы, которые бы помогли нашей Церкви находиться в каноническом единстве и общении с главой Вселенского Патриархата. В частности, заботясь о молитвенном и каноническом единении УАПЦ с полнотой вселенского православия, мы предлагаем принять решение, которое обяжет Предстоятеля нашей Церкви к поминовению Его Святейшества Патриарха во время Божественной Литургии и в других священных богослужениях до момента признания автокефалии нашей Церкви Вселенским Патриархатом и другими Поместными Церквями. Такое решение полностью соответствует уставным требованиям УАПЦ, где в разделе 6.3 утверждена форма поминовения главы Вселенского Патриархата Предстоятелем УАПЦ [18]. Однако новизна предлагаемого решения заключается в каноническом контексте, в котором мы рассматриваем эту практику. А именно в контексте преодоления канонической изоляции УАПЦ. Мы предлагаем сделать все от нас зависящее, чтобы из этой изоляции выйти. Поминовение является формой канонической зависимости. Однако эта зависимость никак не влияет на реальные канонические права нашей Церкви. Речь идет лишь о литургично-канонических признаках зависимости, каноническом механизме, способствующем установлению полного общения УАПЦ со Вселенским Патриархатом. Термин «полное общение» употреблен в данном случае неслучайно. Ведь для установления такого общения нужно подтвержденное в соответствующих литургично-церковных актах желание обеих сторон. Вводя в литургический обиход УАПЦ упомянутую форму поминовения (которая скорее характерна не для глав автокефальных Церквей [19], а для глав самостоятельных Церквей в составе Патриархата [20]), мы идем путем добровольного воздержания от реализации канонических прав, предусмотренных актом провозглашения патриархата 1990 года, поскольку верим, что это будет способствовать нормализации канонического статуса УАПЦ. Достижению этой же цели служит и другая форма канонического самоограничения нашей Церкви, о которой уже упоминалось выше: отказ от предоставления Предстоятелю УАПЦ патриаршего сана. Эти и другие канонические шаги УАПЦ свидетельствуют о нашем искреннем желании войти в сопричастие со Вселенским Патриархом, а через него – со всем православным сообществом. Для нас возможно, однако, лишь установление общения со стороны УАПЦ. Что же касается полноты евхаристического и молитвенного общения, то оно будет достигнуто тогда, когда Вселенский Патриархат примет аналогичное решение со своей стороны.

Когда это произойдет? Когда Вселенский Патриарх наконец даст свое благословение на вхождение нашей Церкви в сопричастие с материнским Константинопольским Патриархатом? Ответ на этот вопрос нам неизвестен, но нам известны приоритеты Вселенского Патриархата, которые включают как осуществление подготовительной работы по созыву Великого и Святого Собора (работа которого невозможна без совместных усилий Вселенского и Московского патриархатов), так и исцеление церковного раздела в Украине.

Другой полезной инициативой был бы призыв нашей Церкви к Вселенскому Патриархату как одному из главных архитекторов будущего Собора с просьбой рассмотреть на нем украинскую церковную проблему. Независимо от того, станет ли УАПЦ автономной Церковью в составе Вселенского Патриархата в ближайшее время, мы считаем, что вопрос исцеления раскола украинского Православия должен стать предметом специального рассмотрения и решения на Великом и Святом Соборе Православной Церкви. Ведь опыт почти 20 лет попыток преодоления церковного разделения в формате «внутреннего вопроса» РПЦ четко показали: украинский вопрос может быть положительно разрешен только на всеправославном уровне, опираясь на соборный разум всей полноты Православной Церкви.

И Московский, и Константинопольский патриархаты являются врагами Украинской Церкви, сообщил недавно во время пребывания в Луцке патриарх УПЦ КП Филарет. Такие заявления свидетельствуют о политизации и искривлении церковного сознания в УПЦ КП, действия которой иногда скорее напоминают действия политической, чем церковной общины. УАПЦ не воспринимает и осуждает такой подход. Хотя человеческий грех и омрачает любовь и единство Церкви, отношения Поместных Церквей нельзя полностью уподоблять межгосударственным, которые в основном построены на принципах жесткой конкуренции и антагонизма. Именно поэтому наша Церковь призывает искать в действиях Вселенского Патриархата не политический, а пастырский императив, который может предусматривать временную отсрочку решения проблем Православной Церкви в Украине ради не менее насущной для вселенского православия потребности: созыва Великого и Святого Собора Православной Церкви. Мы должны научиться с уважением и смирением ждать. Но ждать не пассивно, а ежедневно идти вперед к нашей цели – нормализации статуса и вхождению в сопричастие со вселенским православием. Предлагаемые нами сегодня шаги являются именно таким последовательным движением к канонической иерархии и статусу. Наша Церковь неустанно продвигается к каноническому признанию. И мы верим, что этот день настанет еще при нашей жизни. Однако будучи реалистами, мы должны понимать, что путь к признанию и сопричастию со Вселенским Патриархатом будет длительным, а наш прогресс – поэтапным.

Примечания

  1. «Советский патриот» от 9 апреля 1989 г.
  2. То есть не войдет в общецерковный диптих Поместных Православных Церквей, который объединяет канонические, признанные вселенским православием поместные Церкви. Кроме автокефальной Украинской Православной Церкви к группе внедиптихиальных Церквей эксперты также относят Македонскую и Черногорскую Церкви, которые так же, как Украинская Православная Церковь ждут канонического урегулирования проблемы их статуса.
  3. См. п. 4. Обращения Комитета по возрождению УАПЦ от 19 августа 1989 г.: «На всех богослужениях поминать Святейшего Вселенского Патриарха Димитрия I».
  4. См. п. 6.3 Устава УАПЦ, принятого на юбилейном Поместном Соборе УАПЦ в 2000 г.
  5. См. Заявление патриарха Филарета от 29 апреля 1998 г. на Всеукраинской научно-практической конференции главных редакторов СМИ. Опубликовано: Православный вестник, №5-6,1998 г.
  6. Пункт 9 «Решения Первого организационного Всеукраинского Святого Собора Украинской Автокефальной Православной Церкви, который состоялся 5–6 июня 1990 года в городе Киеве» // Архив Патриархии УАПЦ.
  7. Именно так по национальному (Украинский), а не традиционному для православной традиции территориальному (Киевский) признаку назван провозглашенный Патриархат в соборном «Решении».
  8. Пункт 4 этого же Решения.
  9. О неудовлетворительном качестве подготовки документов Собора свидетельствует, в частности, «Обращение первого организационного Всеукраинского Собора УАПЦ к украинскому народу». Утверждению идеи Киевского Патриархата там отведен один абзац, причем одна из ключевых фраз абзаца полностью заимствована из выступления кардинала Иосифа Слепого на Втором Ватиканском Соборе (см.: Завещание Блаженнейшего Патриарха Иосифа Слепого. – Филадельфия, ПА: «Святая София» Религиозное Общество Украинский католиков ОСА, 1992.
  10. Хотя некоторые авторы приписывают идею создания собственного Киевского Патриархата святым Ярославу Мудрому и Илариону Киевскому, которые боролись за независимость Русской Церкви с Константинополем, такое мнение представляется нам довольно сомнительным. Ведь митрополит Иларион не был провозглашен Патриархом, а согласно концепции пентархии, которая царила в то время в церковном сознании, создание новых патриархатов вообще было нонсенсом. Поэтому представляется более вероятным, что Ярослав и Иларион старались не основать собственный патриархат, а пытались максимально церковно сделать самостоятельным и сакрализовать Киев, рассматривая его как следующий после Константинополя благодатный центр и мистическое «средоточие мира». Не выдвигались эти идеи и в более позднее время. Так, еще в XVI веке вопрос утверждения церковного достоинства Украинской Церкви рассматривался не в контексте провозглашения собственной автокефалии, а в контексте переноса в Украину – под защиту казацких сабель – резиденции Константинопольского патриарха. И только в XVII веке, когда создание униатской Церкви значительно актуализирует идею объединения, выдвигается идея Патриархата как канонический способ объединения всех верных давней Киевской Митрополии под омофором Киевского Патриарха. Был ли этот проект уникальным? И хотел ли единства с Римом святитель Петр Могила? В научной литературе высказываются такие предположения, но, на наш взгляд, к ним надо относиться очень осторожно. Скорее здесь следует говорить о различных толкованиях этой идеи православной и католической сторонами, преследовавшими разные цели. Православные – создать собственный Патриархат, который бы объединил православных и присоединил униатов, а униаты – привлечь к каноническому единству с Римом тех, кто сохранил верность православию. Отдельного осмысления требуют концепции Киевского Патриархата, выдвигаемые в ХХ веке политическими и церковными деятелями, в частности С. Петлюрой (православный патриархат как средство борьбы с российскими воздействиями), В. Винниченко (униатский с аналогичным), В. Липинский (общий Киевский Патриархат Славянского Востока, то есть украинцев, россиян и белорусов). Недооцененной в официальной истории УАПЦ также является попытка провозглашения Патриархата 1944 г., когда епископы УАПЦ соборно провозгласили митрополита Дионисия «Патриархом всея Украины», а тот одобрительно принял это избрание. Хотя наступление советских войск на украинскую и польскую территории перечеркнул эти планы, эту трагическую попытку не стоит вычеркивать из истории.
  11. Андрей Смирнов. Мстислав (Скрыпник): общественно-политический и церковный деятель 1930–1944. – К., 2008. – С. 150.
  12. Пункт 10.
  13. Архив Патриархии УАПЦ.
  14. Советская Украина от 9 мая 1989 г.
  15. Подробнее об этом см. в «Открытом письме Предстоятеля УАПЦ Митрополита Мефодия к патриарху УПЦ КП Филарету» от 23 июля 2009 г.
  16. Межправославная подготовительная комиссия, 9–17.12.2009, Шамбези, Коммюнике.
  17. Обращение к Его Святейшеству Всесвятейшему Патриарху Варфоломею епископата УАПЦ от 26.08.2009. Архив Патриархии УАПЦ.
  18. «Предстоятель на богослужениях произносит имя Всесвятейшего Вселенского Патриарха в такой форме: «Всесвятейшего отца нашего (имя), архиепископа Константинополя – Нового Рима и Вселенского Патриарха».
  19. Предстоятель которых вспоминает согласно диптиху имена глав всех Поместных Православных Церквей.
  20. Предстоятель которых упоминает в богослужении имя своего кириарха.

Книга Блаженнішого Митрополита Мефодія "Один народ, одна мова, одна церква"