11 марта 2015 года Божьего в день 66-летия со дня рождения светлой памяти Предстоятеля УАПЦ Митрополита Мефодия (1949–2015) редакция нашего сайта предлагает читателям ознакомиться с фрагментами размышлений почившего о судьбе Украинской Церкви.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЬ УАПЦ

«Кто мы? От кого произошли? Куда идем?» или, другими словами, «К какой традиции мы принадлежим? Какова наша современная идентичность как Церкви? Какое будущее ее ждет? Поиск ответов на эти вопросы сегодня весьма актуален. Мы не должны довольствоваться тем, что уже достигнуто. И не имеем права на повторение ошибок. Поэтому сегодня, в юбилейный 2010 год, для нас важно обратить внимание не только на исторические достижения, но и на ошибки и поражения нашей Церкви и автокефального движения в целом. Наша Церковь небольшая, однако сильная духом. И в отличие от других юрисдикций, она не присваивала ни чужой истории, ни чужого имущества. Следовательно, нет оснований бояться критики нашего двадцатилетнего пути. На этом пути мы найдем немало ошибок, найдем истории измен и разочарований. Однако, глядя беспристрастно на новейшую историю УАПЦ, легко найти там и другое: непостижимое влияние Божьей благодати, через которую каждое историческое испытание УАПЦ – как это не раз случалось в истории Церкви – только укрепляло ее духовно.

Все эти годы – от легализации в 1989 году до наших дней – УАПЦ была преимущественно гонимой Церковью. Церковью, жизнь и существование которой пытаются замалчивать. Церковью, которая никогда не имела в этой стране привилегированного статуса. Мы познали испытания в конце восьмидесятых, когда верные и священство УАПЦ мужественно противостояли коммунистическому режиму. Мы сохранили свою Церковь в 1992 году, когда государство пыталось объединить УАПЦ с группой бывшего иерарха РПЦ. Леонид Кравчук, Леонид Кучма, Виктор Ющенко – никто из них не был верным УАПЦ, не имел личной мотивации в защите ее интересов. Однако, обобщая достижения УАПЦ в течение 1990–2010 годов, можно констатировать, что нашей Церкви удалось сохранить свою идентичность и независимость на протяжении всего этого времени, причем сделать это фактически вопреки конфессиональным симпатиям властного олимпа.

(Митрополит Мефодий. Провозглашение Киевского Патриархата: достижения, ошибки и пути их преодоления. Размышления по поводу 20-летия провозглашения Киевского Патриархата на поместном Соборе УАПЦ 5-6 июня 1990 г.)

НЕКАНОНИЧНОСТЬ ПРИСОЕДИНЕНИЯ КИЕВСКОЙ МИТРОПОЛИИ К МОСКОВСКОМУ ПАТРИАРХАТУ (1686)

[Рассматривая проблему каноничности присоединения Киевской Митрополии к Московскому Патриархату, необходимо принять во внимание, что] согласно Патриаршей и Синодальной грамоте 1686 г., Киевскую Митрополию не вывели из-под юрисдикции Вселенского Патриархата, а за Митрополитом Киевским оставили титул и канонические права Экзарха Вселенского Престола.

Учитывая содержание этих Патриарших и Синодальных грамот Вселенского Патриархата 1686 г. в отношении Киевской Митрополии, указанное в них каноническое решение не может считаться актом отказа Вселенского Патриархата от юрисдикции над Киевской митрополией. Корректнее было бы говорить только о делегировании Московскому Патриарху права Экзарха Вселенского Патриархата, которым ранее пользовался Киевский Митрополит, совершенное Вселенским Патриархом, учитывая новые политические и жизненные обстоятельства, в которых оказалась Православная Церковь в тогдашней Украине. Иными словами, Московский Патриарх был назначен лишь представителем или наместником Вселенского Патриарха в Киевской Митрополии. При этом границы Константинопольского Патриархата оставались целиком неизменными, а Киевская митрополия только временно передавалась под юрисдикцию Московского Патриарха.

В развернутом виде концепция нового статуса Киевской Митрополии была изложена в предложении, высказанном Патриарху Иоакиму (1674–1690) Иерусалимским Патриархом Досифеем II (1669–1707). В письме Патриарх Досифей II предлагает Московскому Патриарху вместо получения полноты юрисдикции над Украиной ограничиться статусом «наместника» (экзарха) и постоянного «эконома» (управляющего) в Киевской Митрополии с правами контроля («испытания») и суда первой инстанции.

В окончательный текст официальных грамот эта терминология по дипломатическим причинам не вошла, но смысл остался прежним. Так, согласно грамоте собора епископов Вселенского Патриархата 1686 г. к московскому царю, Киевский Митрополит должен был и в дальнейшем сохранять упоминовения имени Вселенского Патриарха: «чтобы сохранялась там <в Митрополии> честь Вселенского престола и не пренебрегали и существенно не нарушали церковных правил, касающихся <престола>, мы приказали, чтобы тот, кто будет там митрополитом, возносил в священных литургиях вместо патриаршего имени сначала имя Вселенского, а затем, в соответствии с правилами, патриарха Московского. Последнее – по причине хиротонии, которую он получает от <патриарха> Московского, и поэтому должен, согласно правилам, поминать его, а главное – во имя памяти древних привилегий Вселенского престола». О сохранении юрисдикции Константинополя над Киевской митрополией свидетельствует и другой документ – грамота Патриарха Дионисия к западнорусской Церкви о будущем порядке замещения Киевской кафедры (июль 1686 г.), где Киевская Митрополия объявлена «даже по сей день подчиненной наивысшему и святейшему вселенскому Константинопольскому престолу».

В свою очередь, беря в свой состав Киевскую Митрополию, Московский Патриархат нарушил целый ряд принципиальных предписаний Томоса 1686 г., которым были установлены права Киевской Митрополии и гарантирована ее связь с Вселенским Патриархатом, в частности:

  • нарушена установленная Томосом форма диптиха, согласно которому Киевский Митрополит должен был упоминать вначале Вселенского Константинопольского Патриарха;
  • нарушена форма избрания на кафедру Киевского митрополита, который, согласно Томосу, должен избираться еклекционным собором, а не назначаться из Москвы;
  • нарушены канонические права Киевского Митрополита и его титул Экзарха Константинопольского Патриархата и Митрополита всея Руси;
  • нарушена автономия Киевской Митрополии, которую она имела в составе Вселенского Патриархата.

Таким образом, в 1686 г. произошло не каноническое присоединение Киевской Митрополии к Московскому Патриархату с согласия и по благословению Вселенского Патриарха, а аннексия территории Киевской Митрополии Русской Церковью, которая состоялась вопреки священным канонам и с серьезным нарушением канонической модели, сформированной в Томосах 1686 г.

В «Патриаршем и Синодально-каноническом Томосе Вселенской Патриархии о признании Православной Церкви в Польше автокефальной» (13.11.1924) также отмечается, что отделение Киевской Митрополии от Вселенского Патриархата состоялось с нарушением канонов и автономии Киевского митрополита, который пользовался правами Экзарха Вселенского Престола. В частности, в этом документе от имени Вселенского Патриархата уточняется, что «отделение от Нашего <Вселенского Константинопольского – ММ> Престола Киевской Митрополии и зависимых от нее Православных Митрополий Литвы и Польши, а также приобщение их к Святой Московской Церкви было осуществлено не по предписаниям канонических правил и без соблюдения того, что было установлено в отношении полной церковной автономии Киевского митрополита, носившего титул Экзарха Вселенского Престола».

О непризнании полноценной и окончательной юрисдикции Московского Патриархата над Киевской митрополией говорится и в письме Вселенского Патриарха Димитрия І (1972–1991) Патриарху Московскому от 22 ноября 1990, где отмечается, что Вселенская Патриархия признает Русскую Православную Церковь в пределах 1593 г. (другими словами, без Киевской Митрополии, аннексированной в 1686 г.): «Вселенская Патриархия признает одну каноничную Православную Церковь в установленных в 1593 г. Патриаршим i Синодальным способом пределах, то есть Святейшую Русскую Церковь, всеми поместными каноничными Святыми Божьими Церквями признанную, уважаемую и в священных диптихах упоминаемую».

Как видим, на протяжении веков Вселенский Патриархат признавал, что Киевская Митрополия была аннексирована Московским Патриархатом со значительными нарушениями канонов и юрисдикция Московского Патриархата над Киевской митрополией не является канонически безоговорочной, а следовательно и окончательной.

(Пути и модели преодоления канонического кризиса. С Послания Блаженнейшего Митрополита Мефодия по случаю 20-летия восстановления автокефалии к священству УАПЦ)

АВТОКЕФАЛИЯ УКРАИНСКОЙ ЦЕРКВИ

Украинская Автокефальная Православная Церковь – церковная община, объединяющая верующих на канонических началах автокефалии и уважения к поместной церковной и культурной традициям украинского народа. Однако наша приверженность идее автокефального бытия Украинской Церкви не объясняется, как утверждают некоторые российские исследователи, политическими убеждениями, в частности, светской идеологией национализма. Наша цель – спасение украинского народа, а не воспитание в духе любых идеологий, даже наилучших. Поэтому верность идее автокефалии – это не наша прихоть, не включение в церковное сознание элементов светской идеологии, а ответственная, проверенная опытом и временем пастырская позиция. И потому, что мы считаем автокефалию не определенной идеологией, служащей национальной самодостаточности, а инструментом оптимального церковного устройства в Украине, мы никогда не откажемся от этого принципа. Наши оппоненты утверждают, что автокефалия – это политическая ценность, и от нее следует отказаться. Однако это ошибочное понимание автокефалии, поскольку она является инструментом спасения, а не политической или культурной идентичности, инструментом объединения, а не разъединения. Именно поэтому мы считаем, что отказ от автокефального устройства нашей Церкви является неоправданным и противоречит Божьей воле.

Почему же мы считаем, что автокефалия – оптимальный способ канонического упорядочения Православной Церкви в Украине? И не является ли такое утверждение предвзятым и не соответствующим православной традиции? Отвечая на этот вопрос, вспомним об общепризнанных в православном мире критериях, согласно которым мы должны определять, сложились в той или иной стране предпосылки для введения автокефального бытия.

А такими критериями, в частности, являются:

  • наличие полноценной и канонически самодостаточной церковной иерархии;
  • наличие языковой и культурной идентичности народа, для которого осуществляет свое спасительное служение местная Церковь;
  • определенная собственная каноническая территория поместной Церкви (что, с исторической точки зрения, обычно связано с существованием собственной государственности);
  • единомыслие епископата местной Церкви относительно получения автокефального канонического статуса, выражением чего являются соответствующие соборные решения.

Анализируя эти критерии, можно четко констатировать, что ситуация в Украине однозначно соответствует трем из четырех упомянутых предпосылок. Украинская Церковь имеет многочисленный (а следовательно, способный к самостоятельному каноническому самовоспроизведению) епископат и развитую церковную инфраструктуру. Украинский народ имеет свою культурную идентичность и собственное государство, границы которого четко определяют каноническую территорию Украинской Церкви. Единственное, чего нам не хватает, – это единомыслия епископата по поводу автокефального бытия нашей Церкви, поскольку, с одной стороны, идея автокефалии была частично дискредитирована раскольнической деятельностью некоторых церковных деятелей, а с другой – сторонники автокефалии среди епископата УПЦ под омофором Митрополита Владимира системно подвергаются жесткому давлению со стороны приверженцев идеи восстановления Российской империи.

Единомыслие епископата – важный фактор, впрочем, его абсолютизация также не оправданна. Ведь решение о провозглашении автокефалии Украинской Церкви не обязательно должно непосредственно касаться всех православных епископов, несущих служение. Архиереи, клир и паства, которым ближе русская церковная традиция и культура, могут остаться в составе Московского Патриархата. Таким образом, изменения, которые могут произойти после создания канонической поместной Украинской Церкви, будут затрагивать их лишь опосредованно. Что касается принципа единства канонической территории и четкого соблюдения давнего принципа «один город – один епископ», то опыт современной церковной жизни свидетельствует, что в особых ситуациях он может быть скорректирован. Так, в США или странах Западной Европы, где существуют общины разных Поместных Церквей, сегодня выработаны механизмы, способствующие координации и единству православных епископов из разных юрисдикций. Создаются конференции православных епископов, работают межюрисдикционные образовательные, медийные и миссионерские проекты, православное сообщество все больше ощущает себя единым целым, несмотря на юрисдикционное многообразие. Этот опыт после окончательного канонического признания Украинской Церкви следовало бы воплотить и в нашей стране. Юрисдикция – вещь канонически условная, и она не должна образовывать изолированные друг от друга церковные тела.

(Митрополит Мефодий. Провозглашение Киевского Патриархата: достижения, ошибки и пути их преодоления. Размышления по поводу 20-летия провозглашения Киевского Патриархата на поместном Соборе УАПЦ 5–6 июня 1990 г.)

КИЕВ КАК СИМВОЛ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРЕЕМНИЧЕСТВА

Мы должны стать киевской Церковью не только по формальному названию, а по духу. А это значит, что наша Церковь не только должна иметь собственный действенный церковный центр в Киеве, но и что вечный Киев должен стать средоточием нашей церковной жизни. Киев – это единственный город на земле, способный объединить восток и запад Украины. Без Киева Украины нет. Без Киева, его тысячелетней истории и святынь – мы только совокупность регионов, страна и народ, не имеют шансов окончательно понять друг друга и быть одним целым. Единая соборная Украина, украинцы как народ возможны только с сакральным центром в Киеве, то есть как явление киевоцентричное. Следовательно, одна из миссий нашего Патриархата – это воссоздание духовной и культурной киевоцентричности пространства украинской души. Стать киевоцентричной церковью на самом деле означает для нас не только подчинение иерарху с определенной киевской титуляцией. Киевоцентризмом Церкви означает ее зрелость, ее укорененность в давнюю церковную традицию Киева как «второго» или «Нового Иерусалима».

Знаменательно, что Киевский Патриархат провозглашен вскоре после празднования тысячелетия Крещения Руси. История словно сделала полный тысячелетний круг и снова вернулась в Киев – духовную матерь городов русских. Киев, чье седое величие веками унижалось, чьи наследие и история были присвоены чужими столицами, стал духовным средоточием одной из древнейших и крупнейших христианских Церквей Европы. Приобретя патриаршее достоинство, Киев очнулся от странного исторического сна, вернул себе полноту исторического бытия, снова стал городом, который «не может спрятаться», потому что «лежит на вершине горы» (ср. Мф. 5:14). Тем большим грехом против этого Нового Иерусалима стала человеческая гордость и жажда власти, разделившая давнюю Киевскую Церковь и народ Украины. Киев вошел в историю не как город властолюбцев, а как город смиренных и чистых сердцем – град святых угодников Киево-Печерских, град праведных князей и гетманов, город святых митрополитов, осуществлявших свое служение, не забывая о том, что они, назначенные волей Церкви на почетное первое место, на самом деле должны быть слугой каждого.

(Митрополит Мефодий. Достижения и ошибки «проекта патриархат». Зеркало Недели. 19 июня 2010 г.).

Одной из главных проблем, стоящих сегодня перед современной Украиной, является преодоление антагонизма между востоком и западом, поиск общих культурных и религиозных символов, которые могли бы объединить разделенную по конфессиональному, языковому и культурному признакам нацию. Украина нуждается в единстве, идеях и ценностях, которые бы в равной мере положительно воспринимались среди всего украинского народа, объединяли восток и запад и способствовали консолидации Украинского Православия.

Как показала жизнь, исторические и культурные символы эпохи казачества, которые широко пропагандировались в нашей стране в последние годы, не смогли объединить разделенную Церковь и нацию. Украинская идентичность XVII века формировалась в сложной ситуации противостояния воздействиям, приходившим из Польши и России, в условиях взаимоисключающего выбора между западным и восточным векторами развития нации. Именно поэтому трагический опыт Украины XVII века оказался для современного украинского общества слишком сложным и противоречивым. Впрочем, в украинской церковной и культурной традициях присутствует идея, потенциал которой мог бы действительно сегодня объединить разъединенную страну и Церковь. Это киевская идея, или идея и ценности вечного Киева, с которыми на протяжении веков связано историческое самосознание и самоидентификация украинского народа, являющегося прямым историческим потомком Киевской Руси.

Кем мы являемся перед лицом Бога и вечности и в чем заключается наше историческое призвание? Веками на эти ключевые для формирования национальной идентичности вопросы мыслители и историософы Киевской Руси и Украины отвечали, связывая судьбу и призвание нашего народа с судьбой и миссией ее давнего духовного и политического центра – Киева. Основанная святителем Иларионом Киевским и другими киевскими учеными мужами, очерченная в историософских размышлениях и формулах киевских святителей и церковных деятелей XVII века, киевская идея стала определяющей для многих мыслителей и историков ХХ века.

«Киев – новый Иерусалим», – этот известный образ украинской культурной традиции, содержательно связанный с другими символическими определениями Киева («Мать городов русских», «русский Сион», «город Премудрости Божией»), был и остается не только символической историософской формулой или идеологемой. Киев как Новый Иерусалим – это еще и религиозный идеал, который на протяжении веков определял духовные, культурные и общественно-политические приоритеты народа Украины.

Особенно актуальной киевская идея является сегодня, когда церковное и общественное сознание ищет идеи и символы, способствующие объединению. Киев – это символ исторического наследования. Символ, объединяющий современную Украину с древней Киевской Русью и ее культурной традицией, которая воспринимается как «золотой век» нашей культуры и государственности всеми украинцами независимо от того, где они живут – на западе или на востоке Украины.

В этом контексте следует отметить, что осмысление киевской идеи – правда, с разных точек зрения и с несхожими приоритетами – происходит сегодня в разных церковных средах, в том числе и в Украинской Православной Церкви под омофором Блаженнейшего Митрополита Владимира. Киевская идея действительно имеет потенциал стать одним из основных элементов новой украинской идентичности. Но для того чтобы это стало возможным, очень важно, чтобы киевская идея осмысливалась в надпартийном и надюрисдикцийном формате, как идея, которая объединяет, а не разъединяет народ Украины. Подобно словам апостола Павла: «А вышний Иерусалим свободен; он матерь всем нам» (Гал. 4, 26). И есть все основания полагать, что именно идея Киевского Иерусалима может стать, и уже становится объединяющей.

(Киев – Новый Иерусалим. Обращение Архиерейского Собора Украинской Автокефальной Православной Церкви от 16 июля 2010 г. Б. Текст Обращения подготовлен при участии и под руководством Блаженнейшего Митрополита Мефодия)

КАНОНИЧЕСКОЕ ПРИЗНАНИЕ – ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА УКРАИНСКОЙ АВТОКЕФАЛЬНОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

[Каноническое признание УАПЦ со стороны вселенского Православия] Предполагаю, что для многих это какая-то церковно-дипломатическая абстракция. На самом деле это проблема, существенно усложняющая нашу церковную жизнь. Во-первых, отсутствие канонического статуса означает принудительную каноническую изоляцию: отсутствие молитвенного и евхаристического общения с другими православными церквями, отсутствие украинской Церкви в диптихе поместных православных церквей, отсутствие представителей УАПЦ и УПЦ КП на большинстве межправославных и межцерковных форумов мира.

Однако, к сожалению, проблема отсутствия канонического статуса автокефальных юрисдикций не исчерпывается упомянутыми вопросами. Самой болезненной проблемой остается то, что, руководствуясь буквой священных канонов, православный мир воздерживается от признания таинств, совершенных в украинских автокефальных юрисдикциях. Таким образом, православные украинцы, принадлежащие к УПЦ КП или УАПЦ, не имеют возможности свободно причащаться в православной России, Греции или Святой Земле. Большинство клириков других православных церквей понимает, что причина нашей канонической изоляции – борьба за каноническую независимость. Многие в православном мире нам сочувствуют, потому что понимают, что желание автокефалии – это не наша прихоть, а объективная историческая необходимость. Однако помня о жесткой позиции Москвы, которая тщательно отслеживает наши контакты с православным миром, мало кто решается идти навстречу клирикам и верным «неканонических» украинских церквей.

Непризнание делает нас «изгоями» в православном мире. И совершенно понятно, что эта ситуация не может длиться вечно. Заботясь о собственной пастве, мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы получить каноническую легитимность и возможность общей молитвы с другими православными церквями. Поэтому получение канонического статуса является сегодня главным приоритетом в деятельности УАПЦ.

И, наконец, главное. Канонический статус нужен нам для того, чтобы в будущем наш епископат мог быть равноправным соучастником переговоров с УПЦ и другими каноническими церквями относительно будущего Православной Церкви в Украине и полноценно приобщиться к процессам окончательного создания единой Поместной Православной Церкви.

Визит Вселенского патриарха Варфоломея в Украину открывал перед автокефальным движением в нашей стране уникальную возможность. Пользуясь случаем, мы могли бы обратиться к Святейшему патриарху с просьбой содействовать преодолению раскола и найти канонический механизм, который бы позволил автокефальному епископату унормировать свой статус. Я не владею эксклюзивной информацией о том, какой могла бы быть реакция Святейшего патриарха на такую просьбу. Но, согласно мнению многих экспертов межцерковных отношений, вероятность положительного рассмотрения такой просьбы действительно существовала и существует.

(Митрополит Мефодий. В ожидании канонического признания. Зеркало Недели от 26 декабря 2008 г.)

ОТКРЫТОСТЬ УАПЦ К ВСЕЛЕНСКОМУ ПАТРИАРХАТУ

По сравнению с другими православными юрисдикциями в Украине, Украинская Автокефальная Православная Церковь демонстрирует максимальную открытость Вселенского Патриархата. Наша Церковь заявила о своей готовности к рассмотрению компромиссного варианта разрешения украинской церковной проблемы, к такой модели канонического урегулирования, которая бы максимально учитывала интересы, обстоятельства церковной жизни и современные канонические возможности всех заинтересованных сторон. /… /

[Возможно] вхождение под омофор Вселенского Патриарха – осознанная жертва нашей Церкви ради восстановления церковного единства. Идя этим жертвенным путем, мы поступаем так не из-за «соперничества или тщеславия», но, согласно приказу апостола, считаем других выше себя и желаем не собственной пользы, а пользы других (Фил. 2, 3-4). Во имя единства мы готовы временно отказаться от автокефального статуса нашей Церкви и просим Церковь-Мать восстановить для Православной Церкви в Украине статус, который она имела перед неканоническим присоединением ее к Московскому Патриархату (1687 г.).

Наша Церковь и ныне считает, что автокефалия является оптимальной моделью устройства канонической жизни в Украине. Но, стремясь к этой цели, мы помним слова Спасителя: «всякий, кто возвысится, – унижен будет, кто унижается – возвысится» (Лк. 18, 14). Исторический опыт пребывания Украинской Церкви под юрисдикцией Константинополя в течение семи веков (988–1687) свидетельствует, что универсализм церковного сознания Вселенского Патриархата позволял Украинской Церкви свободно и динамично развивать свою церковную жизнь. Знаменательно и то, что именно в составе Вселенского Патриархата Украинская Церковь находилась во времена, которые мы до сих пор считаем «золотым веком» в нашей церковной истории. Речь идет об эпохе Киевской Руси, когда были сформированы наши богословские, литургические и художественные традиции, и о времени возрождения нашей Церкви в XVII веке, когда Украинская Церковь вновь обрела величие усилиями Экзарха Константинопольского престола Митрополита Киевского, Галицкого и всея Руси Петра Могилы (1633–1647).

Вдохновляет УАПЦ и современная позиция Вселенского Патриархата, подкрепленная пастырской заботой и пониманием проблем украинского православия со стороны Святейшего Патриарха Варфоломея. Позиция Святейшего Патриарха является еще одним доказательством того, что, в отличие от других Поместных Церквей, Константинополь не пытается украсть у нас свободу, но желает вылечить раны на теле Украинской Церкви и объединить ее в единую поместную Церковь. Как отметил в своем «Обращении к украинской нации» (26.07.2008.) Святейший Патриарх Варфоломей, Вселенский Патриархат имеет исторический опыт ограничения собственных интересов ради других. «Церковь-Мать, – говорит Святейший Патриарх, – соглашалась с требованиями правительств вновь созданных на Балканском полуострове государств с православным населением в отношении автокефалии их Церквей, которые выходили из-под Ее канонической юрисдикции, а именно: Греческой (1850), Сербской (1831), Болгарской (1945) и Албанской (1937), во имя их национальной целостности, хотя такие автокефалии и привели к резкому сужению церковной юрисдикции Константинопольского Патриархата».

Этот исторический опыт Вселенского Патриархата, его верность христианскому универсализму, а также позиция Святейшего Патриарха Варфоломея добавляют нам уверенности в том, что наш отказ от автокефалии самопровозглашенной приведет нас к получению из рук Вселенского Патриарха автокефалии канонической. Временно отказываясь от автокефального статуса, мы не отказываемся от величественной и страднической истории и традиций нашей Церкви. История нашей Церкви останется нашей историей, а ее исторические традиции – нашими традициями. Неизменной останется и стратегическая цель нашей Церкви – развитие единой канонической Поместной Церкви во главе с Киевским Патриархом.

(Пути и модели преодоления канонического кризиса. Из Послания Блаженнейшего Митрополита Мефодия по случаю 20-летия восстановления автокефалии священству УАПЦ)

Книга Блаженнішого Митрополита Мефодія "Один народ, одна мова, одна церква"